Глава шестнадцатая

О’ва’Дим пришел ко мне вскоре после похищения Умелого Оратора. Наверное, я должен был удивиться, что он оказался человеком вроде меня, но нет, такого не было. Впрочем, я никогда раньше не видел, чтобы тау вот так подчинялись не-тау. Никогда.
Он пришел ко мне в поддоспешнике; на лице у него читалась обеспокоенность.
– Простите, о’ва’Дим, я не справился, – повесил я голову. Меня тошнило, желудок просился наружу, а в голове то и дело возникали непрошеные картины всевозможных пыток, которым вскоре должны были подвергнуть пор’эля. 
– Джатен Корлинг? – спросил командующий, и я посмотрел ему в глаза. Похоже, он был стариком – выглядел так же, как и вы после курса хороших антигеронтийных препаратов. Вечно молодое лицо, скрывающее очень, очень древние глаза.
– На нашем родном языке меня зовут Люсьен ван Дим. Пожалуйста, называй меня Люсьеном, ведь все мы равны перед тау’ва, – он говорил на готике с акцентом. Таким же, как у тау.
– Люсьен, – повторил я, и командующий одобрительно улыбнулся.
– Я пришел успокоить тебя. В случившемся нет твоей вины.
– Как это? 
– Дело в том, что целью всей этой дезинформирующей операции и было похищение пор’эля Умелого Оратора, а также попадание его в руки Империума. Ты превосходно показал себя, можно сказать, даже немного слишком хорошо: твоя верность долгу едва не привела к провалу миссии. Случись такое, и похищение Оратора не состоялось бы. Понаблюдав за тобой – а я отлично разбираюсь в людях, Джатен – я начал опасаться, что ты, пусть неохотно, но заподозришь в Отельяре имперского агента.
– Но... – я не верил своим ушам. – Нападения, засада... Космодесантники...
– Мы должны были поставить перед нашими противниками как можно более сложную, хотя и выполнимую задачу, – пояснил ван Дим, – иначе они заподозрили бы неладное. Гвардия Ворона отличается мастерством в делах такого рода, но я верю, что нам удалось убедить даже их. Жаль только, теперь Инквизиции почти наверняка стало известно, что мы знаем про её спящих агентов. Впрочем, я ожидаю, что дезинформация, которую Умелый Оратор скормит Империуму, весьма плачевно скажется на их военных усилиях.
Командующий сел рядом со мной. Я смотрел, как медработники касты земли увозят на тележке мешок для трупов с останками Крикса.
– Как вы можете быть уверены?
– Пор’эля тщательно тренировали, его воспоминания были изменены. В самом что ни на есть буквальном смысле, Умелый Оратор будет верить в то, что расскажет им, или, по крайней мере, убедит себя в этом. Если же имперцы разгадают обман, что ж... Мы знаем об их «кротах» в тау’ва, таких, как Отельяр, поэтому с пор’элем они просто сравняют счет, – ван Дим поднялся. – Война в тенях ведется многими способами, не только теми, что предпочитает Гвардия Ворона. Умелый Оратор – часть этой войны. Он с радостью согласился на наше предложение, чтобы по собственной воле послужить высшему идеалу.
Мне вспомнился жест, которым пор’эль попрощался со мной, стоя в закрывающемся люке спасательной капсулы.
– Тау’ва, – хмуро произнес я.
– Тау’ва, – отозвался бывший инквизитор.
Именно тогда я обратил внимание на трубку, встроенную сбоку в поддоспешник Люсьена. Уже видел такие раньше: контейнер для наги, которых порой можно заметить рядом с эфирными. Ван Дим держал при себе мозгового червя, защищенного привычной подводной средой от ядовитого для него воздуха. Перехватив мой взгляд, командующий улыбнулся мне, но не слишком уверенно.
– Это? Не волнуйся. Там Илллуоосан, мой советник.
– Вы носите его с собой, гуэ’о, – произнес я, испытывая тошнотворный ужас. – Он соединен с вами напрямую?
Рискованно было задавать подобный вопрос.
– Разумеется, чтобы лучше советовать мне, – ответил экс-инквизитор. – Итак, ты хорошо поработал и достойно показал себя. Нам нужно больше людей вроде тебя, тех, кто всем сердцем принимает тау’ва. Когда это случится, мы сможем приложить все силы к достижению всеобщего Высшего блага. Я упомяну тебя в своем докладе, и, будь уверен, в самом положительном ключе. Учитывая, какими похвалами осыпал тебя Умелый Оратор, перед тобой, несомненно, открывается светлое будущее. Тау’ва.
С этим он ушел из комнаты и моей жизни.
– Тау’ва, – прошептал я вслед.
Мне хочется верить, что червь действительно был советником, что ауны не поместили Люсьена под контроль этого существа, что он оставался сам себе господином и служил тау’ва по собственной воле.
Если нет, то мне в любом случае придется верить, что всё это для Высшего Блага.
Какой ещё выбор у меня есть? 
Я до сих пор ощущаю вину, – в смысле, за случившееся с Умелым Оратором, – как будто это было мое упущение. Мне снова и снова повторяли, что всё не так, но, если бы я поступил иначе там, над бухтой Му’гулат, то вся схема рухнула бы и пор’эль остался бы в живых. Да, я делал то, что от меня ожидали, но было ли это правильно? Достоин ли я был собственных клятв? До сих пор приходится бороться с подобными мыслями. Понятно, почему меня так вот использовали, но одно дело – понимать, и совсем другое – чувствовать... Переосмысливая тот разговор на борту «Манты», незадолго до того, как Оратора забрали у нас, я пробую понять, не был ли тот спор с пор’уи Ка’шато в действительности попыткой избавить меня от всего этого. Не знаю. Знаю только, что Умелый Оратор был примером для всех нас. Отчасти именно поэтому я подписался на операцию по улучшению голосовых связок.
После трех тау’вир ожидания меня наконец-то записали на следующую неделю. Медики касты земли сказали, что через два тау’вира после операции я смогу говорить, ещё через один буду годен к несению службы, и ещё через пять овладею тау’но’пором в степени, необходимой для старшего командующего офицера. Итого почти половина тау’кира. Но, если всё срастется, то я вновь отправлюсь в Дамоклов залив и поведу первые фронтовые кадры гуэ’веса со вновь завоеванных планет в сражения за тау’ва. Меня не волнует, что придется воевать против бывших братьев. Я даже наслаждаюсь этим. Ничто не идеально, а Империум уж точно. Содружество – тоже, но оно менее жестоко. Даже если бы не было иных резонов, я бы всецело отдался вашему делу из одного только принципа меньшего зла. Вы – пять каст, один народ, но теперь вы и дюжина рас, полтысячи культур. Но, несмотря на это, цель пока остается единой.
Я сделаю абсолютно всё от меня зависящее, чтобы помочь достижению вашей цели, поскольку искренне, от всего сердца сделал её и своей.
Тау’ва.

Запись № 7-9998-14-гуэ’веса. 
Институт по делам людей в Луи’са’лоа, Борк’ан. Код для поиска: 14а-159. 
Личные воспоминания гуэ’веса’вре Дал’ит Дж’тен Ко’лина, ла’руа № 8448 вспомогательных сил гуэ’веса (охрана дипломатического корпуса), окончены.
 

К О Н Е Ц