Глава двенадцатая

Когда завыли сирены, мы перекусывали в галерее салона-вестибюля для дипломатов. Гвардейцам Ворона вновь удалось каким-то образом подобраться к нам незамеченными. Едва мы услышали сигналы системы предупреждения о приближении врага, как «Да’колсуйо» резко накренился на правый борт, уходя от столкновения. Момент инерции не совпал с вектором искусственной гравитации на палубе, так что еда и напитки улетели со стола по очень своеобразным траекториям. Весь звездолет трясся от близких разрывов вражеских снарядов и содрогался, выстреливая в ответ тысячи кинетических болванок.
То, от чего пытался уклониться «Да’колсуйо», всё равно врезалось в нас. Раздался грохот и визг рвущегося металла, за которым последовал интенсивный шум фузионных резаков. Взрыв известил о прибытии Гвардии Ворона на борт космолета.
В выступающих округлых секциях галереи, выходившей на широкий салон, располагались зоны отдыха: диванчики со столами по центру. Вдоль неё шла длинная, прямая лестничная площадка. Дизайн помещения был продуман так, чтобы производить впечатление на потенциальных новичков тау’ва. Растения в горшках, образчики искусства и архитектуры, модели, интерактивные экраны для демонстрации технологий, всё в таком духе. Очень симпатичный салон, в привычном для тау стиле – гладком, немного пресном. Там хорошо было утрясать детали договоров о присоединении или перекусывать по-быстрому, чем мы и занимались. А вот для перестрелок местечко было паршивое.
Быстро похватав снаряжение, мы надели шлемы и проверили оружие. В распахнувшиеся двери со стороны носа вбежали воины огня, облаченные в броню стандартной иссиня-черной расцветки космопехоты. Эти шас’ла всю жизнь тренировались для пустотных боев и абордажных операций, но сейчас им противостояли лучшие в этом аспекте воины Галактики. Мне подумалось, что тут не поможет ни выучка, ни численность тау.
Очень скоро появились и космические десантники, словно знали, куда идти.
Грохот битвы в ограниченном пространстве был просто ужасным. Несмотря на встроенные глушители шлема, в ушах у меня звенело от быстрых тройных хлопков каждого болт-заряда: выстрел, ускорение, взрыв. Я затащил пор’эля в укрытие, уже не сомневаясь, что он является целью врага. Космодесантники собирались перебить нас всех и уволочь Умелого Оратора, для Император знает каких пыток. Я не собирался этого допустить. Каждый раз, когда дипломат пытался встать, толкал его обратно на пол. Проблем это не доставляло: в целом, люди сильнее тау, и каста воды – не самая крепкая из всех.
Оглядевшись, я увидел, что с балкончика можно быстро перелезть к двери, которая ведет из салона в служебный коридор. Кроме того, между столом и низкой опоясывающей стеной галереи имелась прямая линия обстрела на лестничную площадку. Затем я попытался соединиться с тактической сетью тау, но не сумел, на дисплеях шлема появился только «снег». Не сомневаюсь, что её глушили, поэтому у меня было крайне ограниченное понимание общей ситуации. 
Дальше я попробовал выглянуть из-за ограды балкончика в нижний зал, но не успел выставить верхушку шлема, как болтерная очередь загнала меня обратно. Пара зарядов пронеслась над головой, пылая двигателями, ещё два врезались в стену передо мной, последний пробил в ней дымящееся отверстие сбоку от нас. Я своим телом прикрыл Умелого Оратора от разлетевшихся вокруг кусков композита. 
Пор’эль пытался что-то сказать, умоляюще глядя на меня. Думаю, он хотел объяснить, что должен сдаться. Не помню точно, что говорил дипломат, только то, как я несколько раз орал ему «Нет!». Злился я на него, тут уж никаких сомнений.
– Надо вытащить его отсюда, пока космодесантники не добрались до лестницы на галерею! – крикнул я Голиафу и Отельяру.
Парни стреляли по Гвардейцам Ворона, высунувшись над балконной оградой. Голиаф хладнокровно целился, когда воина огня рядом с ним отбросило назад. Импульсная винтовка тау свалилась за край, он сделал пару неловких шагов спиной вперед, а затем болт у него в груди взорвался. Нас всех забрызгало телесными соками. Бывший пират даже не вздрогнул, хотя у него кровь текла по шлему, а спокойно продолжил стрелять. Отельяр, напротив, неистовствовал. Лицо бойца было скрыто под визором, но я предполагал, что он рычит от ненависти к элитным воинам Императора. Теряет самоконтроль, становится нашим слабым местом.
Голиаф довольно быстро подчинился и прекратил огонь, а Отельяр повиновался только после того, как я повторил приказ, да и то нехотя.
– Шас’уи! Шас’уи! – позвал я, обращаясь к командиру воинов огня. Откликнулся он не сразу.
– Хочу выводить пор’эля отсюда, – объяснил я на очень исковерканном тау’но’поре. Многие тау с трудом понимают человеческие акценты, мы ведь не добираемся до высоких нот и не способны как следует управлять глубиной вибрато, а эти многочисленные гортанные приступы просто убивают наши связки. Впрочем, шас’уи уловил суть.
– В служебную дверь! – крикнул я. 
Пронесшаяся над нами ракета вырвала кусок потолка. Из дыры вывалился бешено искрящий клубок проводов, и значительная часть освещения в галерее вырубилась. В разных местах вспыхивало пламя; думаю, космодесантники внизу палили из прометиевых огнеметов. Видимо, системам жизнеобеспечения тоже досталось, потому что галерея наполнилась клубами ядовитого черного дыма. Разбрызгиватели судорожно выбрасывали огнестойкую пену, но пострадали и они, так что пожар выигрывал сражение. 
– Скоро прибудет о’ва’Дем, – сообщил шас’уи, имея в виду своего командира. Раньше я о нем не слышал и не понял, из каких слов составлено это имя. 
– Я уходить сейчас. Если командир прибывать, пор’эль дальше оставаться в опасности. Гуэ’рон’ша забрать его. Они подняться по лестнице – они убить нас всех, забрать пор’эля. Я увести его отсюда, ты не пропускать врага!
На это шас’уи ничего не ответил, и я проклял свое человеческое горло. Очевидно, услышанное показалось тау неразборчивой мешаниной звуков.
– Мы уходить сейчас! – прокричал я так чисто, как только смог, указывая сначала на себя, затем на Умелого Оратора.
Болт-заряды уже то и дело влетали в галерею, поэтому отличный шанс объясниться с шас’уи был упущен. Навстречу миниатюрным ракетам космодесанта почти так же часто неслись импульсные разряды, и нам предстоял опасный рывок через простреливаемый участок.
– Я должен сдаться им! – вмешался пор’эль. – Уже пролилось достаточно крови!
Ни я, ни воин огня не обратили на него внимания.
– Готовься, – сказал я дипломату. – Ты понял? – шас’уи.
Кивнув, тау подозвал трех своих бойцов.
– Прикрывайте галерею, чтобы пор’эль Умелый Оратор смог спастись, – скомандовал он. Дверь открылась, поджидая нас.
– Прекратить огонь!
Импульсные очереди смолкли, как и приказывал шас’уи. Трое воинов огня бросились в коридор, закрывая собой от болтерного огня подходы к спасительной двери. Пригибаясь, мы рванулись следом за ними. 
Все трое погибли очень быстро. Воины огня, крутившиеся на месте от попаданий болтов и последующих взрывов, отдали жизни, чтобы защитить пор’эля и нас.
– Тау’ва! – крикнул один из них перед смертью. Тут же Отельяр пронзительно завопил и неуклюже вывалился в служебный коридор.
Мы выбрались вчетвером: я, Крикс, Умелый Оратор и Отельяр.
Боец отчаянно хватался за шлем, в котором появилась трещина.
– Дай мне посмотреть! Дай посмотреть! – наклонившись, я отвел его руки в сторону и отстегнул крепления. Как только мне удалось снять шлем, Отельяр успокоился. Пробития не было, но отколотый кусок композитной подкладки вонзился в скальп бойца. Я удалил источник боли, и Отельяр расслабился, хотя по лицу у него текла кровь.
– Ты в порядке?! – мне приходилось кричать из-за грохота в галерее. – Надо убираться отсюда!
– А где Голиаф? – выдохнул он.
Голиаф. Я развернулся, не выпрямляясь.
Бывший пират лежал на полу у выхода, выбросив руку в сторону. В боку у него зияла красная дыра размером с два моих кулака.
Он секунду смотрел на меня, а потом умер. Можно подумать, что в таком взгляде должны быть какие-то чувства. Удивление, или боль, или ярость... Но ничего подобного не было, вообще ничего.
С галереи теперь доносились звуки стрельбы из более тяжелого оружия. Визг сгустков плазмы и приглушенные хлопки их разрывов; тихое, но опасное гудение скорострельной пушки. Я мельком заметил, как боескафандр неизвестной мне модели перепрыгивает через балконную ограду и обрушивается на космодесантников внизу. Стволы его импульсного орудия блистали синевой, выстреливая звездную материю в воинов Императора.
Скользящая дверь плотно закрылась, отрезав нас от грохота битвы. 

Далее